Август. Ни дня без поста, часть вторая.
XXIX - Пан Бексинский.
В продолжении художественной темы хотелось бы поведать вам про ещё одного замечательного художника, который когда-то был моим самым любимым. Но теперь я восхищаться им перестал - так бывает. Впрочем история знакомства от этого менее занятной не становится. Устраивайтесь поудобнее, тут будет что почитать.
Итак...
Шел 2011 год. Мы собирались в первый европейский тур. Дело в том, что концерты в основном организовывали совершенно случайные люди, чаще всего вообще непонятно кто - с кем удавалось договориться. Не знаю уж, как именно Север вышел на Мартина, но это был единственный орг, который делал, не один концерт, но сразу целую серию выступлений в Польше. В какой-то момент Север обратился ко мне за помощью с трудностями перевода. Дело в том, что на тот момент мой уровень знания английского языка в группе был самым высоким. Александр утверждал, что Мартин так круто говорит по-английски, что его (Александра) умений просто не хватает, что бы понять написанное. Следом мне прилетает несколько писем - переписка велась по имэйлу. Я читаю. Думаю. Перечитываю. Думаю ещё интенсивнее. Опять перечитываю. Говорят, что от скрипа моих мозгов в тот день в комнате завяли цветы... Короче где-то через час я выношу диагноз: поебень! Дело в том, что текст писем не складывался в осмысленную картину вообще. И дело тут не в крутом уровне английского. Я просто читал какую-то галиматью.
"Север, - говорю я - у меня складывается впечатление, что этот крендель вообще не говорит по-английски. Он походу пишет на польском, при том с большим количеством сленга и всяких местечковых фразиологизмов, а потом просто запихивает это всё в гугл-переводчик." Дальнейшие события показали, что я попал в яблочко.
Наша первая встреча с Мартином произошла в Кракове. Чувак не мог связать и двух слов по-английски. Мы с ним в крокодила играли, а не общались. Но даже с помощью игры-пантомимы общения наладить не удалось. В Кракове ситуацию спас какой-то парень из Волгограда, который случайно зашел на наш концерт. Волгоградец около часу работал переводчиком при переговорах с Мартином. В общем и целом у нас сформировалось очень настороженное отношение к этому организатору. А когда мы услыхали, что все четыре дня он собирается жить вместе с нами в одних комнатах в хостелах, мы каким-то образом отбрехались, что-то ему наплели - волгоградец всё это перевел. В итоге Мартин сделал какие-то выводы и исчез. Все последующие дни мы видели его только в клубах до и после выступлений и практически не общались. Справедливости ради стоит признать, что все эти концерты имели довольно приличную явку, а города реально были заклеены афишами с нашими рожами.
Последний концерт под патронажем Мартина проходил в маленьком городке под названием Санок - очень уютный прянично-средневековый колхоз. В прошлом году я писал историю про то, как до выступления у нас брали интервью местные студенты. А вот после интервью случилась другая история. Мартин собрал нас в баре, позвал какого-то местного металлиста и начал вещать. Металлист на очень плохом английском переводил. Получилось вот что: "тут в замке есть картины, хочу вам их показать, завтра." Мы впятером переглянулись: "Картины?" - надо признать, что на тот момент вся группа состояла из тех ещё любителей живописи. Да и путь на следующий день предстоял далёкий. Но Мартин настаивал: Obstrakcija! Heavy Metal! Awersome! Тут мы посовещались ещё раз... Доверия к Мартину почему-то всё ещё не было, хотя делами он безоговорочно доказал свой профессионализм. Короче, согласились. Условились, что завтра в 9 утра встречаемся у входа в местный замок (он же краеведческий музей) и разбежались по ночлегам.
Следующим прекрасным солнечным утром мы вместе с Мартином вошли в замок. Могу ошибаться за давностью лет, но по-моему билеты нам купил именно он в знак добрых намерений. Поднялись на второй этаж и очень быстро знатно обалдели. Несколько залов были завешаны таким умопомрачающим депрессняком, такими фантастическими и безнадежными полотнами, что слов не находилось - ни цензурных, ни матерных. Это был целый этаж работ Здислава Бексинского - местного уроженца. Описывать его живопись смысла нет, она прикреплена ниже. Замечу только, что картиночки в интернетике не в состоянии передать всей глубины глубин. Дело в том, что они в хреновом качестве да и вообще маленькие, а пан Бексинский писал на довольно больших холстах и маниакально прорабатывал детали. И именно в этих деталях, в этих вот мелочах на его работах и обитает дьявол. Самый настоящий - я вам клянусь!
Нас ТАК впечатлило увиденное, что это сложно описать. Вместо запланированного часа мы там провели часа два наверно. На выходе я возжелал приобрести альбом с репродукциями работ Бексинского. Но денег решительно не хватило! Пришлось довольствоваться одной единственной маленькой копией ущелья с факельщиком (есть ниже), которая потом ещё много лет висела у меня над компом.
Вообще должен признать, что мне не удалось найти ни одного упоминания о том, что бы Здислав Бексинский оформлял обложки метал-альбомов. Тем более что большинство своих мрачных полотен он написал ещё до того, как мир покорил блэк, а следом - дэт и готика. Но готов биться об заклад, что у Здислава пальма первенства как у самого эксплуатируемого в металле художника. Поясню свою мысль... В мире довольно много независимых групп, которые кое-как своими силами записывают и выпускают альбомы. Очень часто к вопросу оформления пластинок такие банды подходят радикально: берут крутую готовую картину, лепят в фотошопе поверх её свой логотип и название альбома - и готово! Наверно самая эксплуатируемая таким образом работа - это «Смерть Офелии» Джона Эверетта Милле. Но самый эксплуатируемый художник по совокупности работ - точно Бексинский. Уж сколько его работ я встречал на обложках, да и до сих пор встречаю в новых релизах...
Ну а с Мартином тем ноябрьским утром 2011 года мы распрощались у стен санокского замка, погрузились в лесовоз и рванули в Варшаву играть следующий концерт. Больше Мартина я не встречал никогда. Однако спасибо ему за всё, где бы он ни был. А в Санок все эти годы я мечтаю вернуться, даже не смотря на то, что, видимо, повзрослел и больше не восхищаюсь мрачными полотнами пана Бексинского так же как раньше...
